(no subject)

Забавно, моё стихотворение здесь
В помощь учителю литературы

А. А. Ахматовой

Напоследок: «Поклон всем старухам.

Слава Господу, я пожила».

Боже мой, хоть земля будет пухом,

Что ей камнем при жизни была.

А живой никогда б не простили:

По указке ничьей не жила.

Испокон так хоронят в России:

Ломом землю, чтоб пухом была!

(«Юность», 1989, № 4)

Нет описания фото.

[Spoiler (click to open)]

На изображении может находиться: 1 человек, текст

Мой комментарий к записи «"Дочь каннибала" Роса Монтеро» от majstavitskaja в chto_chitat

Классные обложки здесь
Или вот здесь.
Кстати, самая покупаемая моя книжка, не только в электронном, но и бумажном виде.

Посмотреть обсуждение, содержащее этот комментарий

Моя пьеса ШВЕДСКАЯ КОММУНАЛКА

[Spoiler (click to open)]
Николай Rostov

ШВЕДСКАЯ КОММУНАЛКА

Ритуальные сцены эпохи позднего СССР

Действующие лица:

Коммуналка Виктор, Миша, Саша, Семён, Игорь, Света, Нюра и Ася. Все приблизительно одного и того же возраста: 18-20 лет. Одеты обыкновенно, по-летнему, но есть в их одежде то чуть-чуть, которое отличает их от обыкновенных мальчиков и девочек того времени. А так – молодые люди конца восьмидесятых годов, нормально подстриженные, нормально причёсанные. Даже окладистая борода и длинные волосы Семёна не вызывают «законного» протеста у сторонников движения «Под одну гребенку».
Кондратий Семёнович – сторож церкви. Неопределенного возраста. Много и ежедневно пьёт, но ни в коем случае не алкоголик. Странное лицо: в профиль – римский патриций, анфас – фельдфебельская морда, но без усов. Одежда сугубо штатская, с налётом шика пятидесятых годов.
Ксения – восемнадцать лет.

Действие происходит под Москвой в конце лета.

Сцена первая

Отреставрированная церквушка: осталось только убрать строительный мусор и помыть полы.
Мы её видим как снаружи, так и изнутри (слева – алтарь, справа – вход в церковь).
Декорация сделана весьма условно. Это огромный, в натуральную величину чертёж церкви, выполненный на карандашной кальке с той долей небрежности, за которой чувствуется высочайший класс исполнителя, когда даже мелкие помарки, неточности, отсутствие каких-то деталей и тщательная проработка других, неравномерная толщина линий и проч. – уместны. А вот мусор строительный, две бочки из-под краски и извести, невысокое строительное подмостье, в алтаре раскладушка, электрическая плитка, три стула, табуретка, канцелярский стол, на котором стоят бутылки из-под водки и вина, большой синий эмалированный чайник и такие же две кружки, тарелка с остатками еды, телефон, – грубо натуральны… Да, забыл, икона «Владимирская Богоматерь» – но она затемнена и парит чёрным прямоугольником в вертикальном солнечном столбе воздуха.
Церквушка обнесена кованой оградой. Внутри ограды, с алтарной стороны, кладбище: полуразрушенные надгробия.
Утро.
В алтаре на раскладушке под байковым одеялом спит одетый Кондратий Семёнович.
Шум подъехавшей машины.
Справа из-за церкви появляются Виктор и Миша. Идут вдоль внешней стороны ограды к калитке. Открывают – подходят к двери церкви.

Миша (толкнув дверь рукой). Закрыто.
Виктор. Спит, наверное.
Сильно стучит в дверь кулаком. Прислушивается.
Миша. Вот будет финиш, если сторожа там нет!
Виктор. Не вибрируй.
Поворачивается спиной к двери и бьёт в неё ногой. Прислушивается. В церкви тихо.
(Зло.) Козёл тухлый!.. Не мог он уйти.
Смотрит в замочную скважину. Отходит от двери, ставит на землю большую спортивную сумку и, разбежавшись, бьёт, как в карате, в дверь ногой.
Миша. Не вышибешь, Вит!
Виктор. Не исключаю.
Встаёт перед дверью в боевую стойку (ему уже интересно: выломает он дверь или нет) и с криком «И-и-и-борзай» бьёт ногой – и ещё раз.
Кондратий Семёнович (приподняв голову). Какая падла дверь ломает?
Ребята его не слышат. Виктор продолжает выламывать дверь.
Кондратий Семёнович садится на раскладушку, берёт со стола чайник, с наслаждением пьёт из него воду, ставит на пол, вытирает губы тыльной стороной руки, встает и идёт к двери церкви, отодвигает засов и отходит на три шага назад.
Виктор, падая, влетает в церковь.
Кондратий Семёнович (схватив его за руку и заломив её за спину). Ты что же, сука, дверь ломаешь?
Виктор (пытаясь подняться). Пусти!.. (Поднявшись.) Ну отпусти же!
Кондратий Семёнович. Я тебя отпущу. Я так тебя отпущу, что мама родная не узнает!
Виктор. Забыл, что ли, всё, Кондратич?
Кондратий Семёнович (Мише, входящему в церковь). Стоять!
Миша (продолжая идти). Шаг вправо, шаг влево… расстрел!
Кондратий Семёнович сильней заламывает Виктору руку.
Виктор. Больно, Кондратич!
Кондратий Семёнович (Мише). Стоять!
Миша останавливается.
Три шага назад.
Миша делает три шага назад.
(Виктору.) Это ты всё позабыл! Какой я тебе Кондратич? Семёнович я!
Виктор. Извини, Семёнович! И отпусти руку. Позавчера я к тебе приходил. Водку пили.
Кондратий Семёнович. А ты мне не тыкай! Не на брудершафт же пили.
Виктор. Да почти что на брудершафт. Помните, о чём договорились?
Кондратий Семёнович. Смутно. (Отпустив руку.) Напомни.
Виктор. Эх, Кондратий Семёнович, Кондратий Семёнович!
Кондратий Семёнович (на ухмылку Миши). А ты не глумись! (Виктору.) И ты не глумись. Вышвырну обоих!
Пауза.
Так про что водку пили?
Виктор. Водку пили, Кондратий Семёнович, про то, что сегодня вы нам церковь на два часа под венчание сдаёте. Пузырь – за час.
Кондратий Семёнович. Полтора.
Виктор. Два! Два пузыря за два часа.
Кондратий Семёнович. Полтора… за каждый час… Задаток был?
Виктор. Был! Его же с вами и выпили.
Кондратий Семёнович. С собой?
Виктор. Что, Кондратий Семёнович, с собой?
Кондратий Семёнович. Водка, спрашиваю, с собой?
Виктор. Естественно.
Кондратий Семёнович (протягивает ему кружку). Тогда опохмеляй!
Виктор. После… Обвенчаем, тогда и опохмелим!
Кондратий Семёнович. Нет. Тогда и венчай в другой церкви.
Виктор. Но мы с тобой… с вами, дядя Кондрат, договорились!
Кондратий Семёнович. Не помню. Забыл. Два пузыря – и сейчас. А то у меня ещё один клиент наклёвывается. (Смеясь.) Отпевать!
Идёт в алтарь, садится на раскладушку, пьёт из чайника воду.
(Напившись.) Ну как? Даёшь старику два пузыря на опохмел?
Виктор. Даём!
Миша. А не проще, Вит, под стариковский зад коленкой? А?
Виктор (раздраженно Мише). Погоди. (Решительно, но тихо.) После венчания он своё получит!
Идёт за сумкой – возвращается.
Пошли.
Идут в алтарь.
(Остановившись перед столом и доставая бутылку водки из сумки.) Вот она, Кондратич, запотевшая!
Кондратий Семёнович (только хмыкнув на «Кондратича»). Со слезой божьей. Вторую доставай.
Виктор. Нет второй, Кондратий Семёнович. Жених вторую принесёт.
Кондратий Семёнович. Ну!.. (Видя, что Виктор хочет убрать бутылку в сумку.) Хорошо, поверю. Не обманете старика… Достань стаканы из стола… В верхнем ящике.
Виктор достает три граненых стакана.
Не сомневайся, чистые… Налей нам чуток. Посмотрим, как она.
Виктор открывает бутылку, разливает водку, раздает стаканы.
(Подняв стакан над собой и смотря водку на свет.) На пробу!
Все трое пьют.
(Запив водку из чайника.) Эх, бубенчики вы мои!
Миша. А закусить у вас, дядя, нет?
Кондратий Семёнович. Но-но! Вот она, закусь. (Протягивает Мише чайник.) Не побрезгуй!
Миша. После первой не закусываю!
Кондратий Семёнович (Мише, зло). А второй тебе не будет!.. (Виктору.) А водка ничего. Санитарного разлива. Истинно, страждущим! Давно я такую не кушал. Годика четыре, как Мишка-меченый править страной стал, а я в отставку под полный карантин вышел. А вторая бутылка такая же будет?
Виктор. Тютелька в тютельку!
Кондратий Семёнович. Это хорошо, что такая же. Вы, поди, все из одного ведомства?
Виктор. Из какого такого?
Кондратий Семёнович. Номенклатурные сынки, с дач министерских.
Виктор. А что?
Кондратий Семёнович. А то, что мало водки запросил! Надо было ящик!.. А может… два! Но уговор был на три бутылки, а я слово держу! И сон в руку был. Она мне снилась, но вы мой сон нарушили. Но ничего, прощаю.
Виктор. Ещё бы. Наяву она слаще!
Кондратий Семёнович. Откуда ты знаешь, где и что слаще? Там от неё похмелья нет.
Виктор. Повторим?
Кондратий Семёнович. Не спеши. Эту ещё пережить надо. Бархатно прошла, словно баба погладила. И ты её, соответственно, огладил. Санитарной выделки – государевой. Умеют, значит, ещё делать её на Руси-матушке… для господ-товарищей. А раньше и для народа старались. Прозрачна, чисто воздух божий – ни соринки, ни запаха, как женская слеза. Бутылочка вся аккуратная, ярлык правильный – искусная вещь! Хватишь сотку – сразу тебе и равенство, и братство. Была жизнь!
Миша. Ты что, дядя?
Кондратий Семёнович (посмотрев удивленно-изучающе на него, Виктору). Смотри-ка, Платонова Андрея Платоновича не читал! А ещё из министерских. Эх, бубенчики вы мои! Поди, девок только трахаете своих плоскодонок… да кайф на игле ловите!
Миша. Кейф, дядя.
Кондратий Семёнович (Виктору). Давай, что ли, по второй санитарной! И другу своему плесни. (Мише.) Не откажешься?
Миша. Не побрезгую.
Кондратий Семёнович. Плесни ему, Витёк!
Виктор разливает водку. Пьют.

Продолжение следует

Моя пьеса ДОМАШНЯЯ БИБЛИОТЕКА (продолжение)

[Spoiler (click to open)]
Марфа. Обокрали, Изольдушка. Радуйся!
Изольда. Радуйся?
Марфа. И ты бестолковая! Он же теперь, Константиныч, гол как сокол. Бери его в полное свое распоряжение. Светкиного супротива больше не будет. Поняла?
Изольда. Поняла.
Марфа. Ничего ты не поняла! Продал Константиныч свою библиотеку. Продал! Сидит… сиротинушка. Боюсь, руки бы на себя не наложил…. Да не вру я! Продал. Сходи к нему.
Пауза.
Бессердечная ты, Изка, бессердечная!
Изольда. Погоди, Марфа. Ты не врешь?
Марфа. Вот дура!
Сильный стук во входную дверь.
Это кто же басурманит так?
Стук сильнее. В коридор выходят Гриша и Лида.
Гриша. Страшно как  стучат. Понос, что ли, у кого?! (Идет к входной двери.)
Лида. Гриша, не открывай!
Гриша. Спокойно, Лидок. (Открыв дверь, грузчикам.) Вы что, мужики, барабаните?
Первый грузчик. Посторонись! (Толкает Гришу в плечо и входит в коридор. За ним –  остальные грузчики.)
Гриша. Вы что себе позволяете?
Второй грузчик. Нам Константин Константинович нужен.
Изольда. А зачем же так по-хамски? Уходите.
Гриша. Ну!.. что вам надо? Отца? Сейчас позовем. Изольда Карповна, позовите отца, пожалуйста. Позовите, позовите. Это… грузчики. Они мне не верят. Пусть отец сам скажет этой шантрапе.
Изольда. Что скажет?
Гриша. Что передумали библиотеку продавать. Позовите.
Изольда. Хорошо. (Идет в комнату Константина Константиновича.) Константин Константинович, к Вам пришли.
Голос Константина Константиновича из-за стеллажей. Изольда Карповна, я сейчас выйду. (Выходит из-за стеллажей, идет в коридор.)
Второй грузчик. Хозяин, нам команду ²грузиться² дали.
Константин Константинович. Грузитесь.
Гриша. Ты что, отец? Светка еще не звонила. Они и соврут. Команду им дали?!
Второй грузчик. Так звонила ваша дочь или нет?
Константин Константинович. Нет, не звонила. Простите великодушно. (Грише.) Может быть, и без ее звонка?
Гриша. Нельзя. Попадет нам от Светки.
Марфа. И не выдумай, Константиныч! Живьем съест.
Первый грузчик (второму грузчику). Финтят они, Боря. И кто больше из них… (кивает на Гришу) или его дочь, не знаю. Финтят.
Второй грузчик. Пошли, мужики. Пусть сами разбираются.
Грузчики выходят из коридора.
Гриша (выходящим грузчикам). Мы что, против, что ли? Но не звонит что-то!
Второй грузчик (в дверях). Скоро позвонит.
Гриша. Только будем рады. А пока нет. Уж… извините великодушно! (Закрывает дверь и вешает дверную цепочку.)
Константин Константинович (Грише). Я больше не нужен?
Гриша. Нет. Отдыхай и не волнуйся.
Константин Константинович уходит в свою комнату, скрывается за стеллажами.
Изольда. А почему Света не звонит?
Гриша. Некогда. Деньги пересчитывает. (Марфе.) Ну что, бабушка, пережила второй налет?
Марфа. Чуть не умерла, Гришенька.
Гриша. Крепись. Сейчас они артиллерию подтянут.
Марфа. Ох, Гриша, не ровен час… поотрывают они нам головы. Отдал бы ты им книги.
Гриша. Нет. На-ка… выкуси, Светлана Константиновна! (Всем.) Что, соседушки, не отдадим отцовскую библиотеку?
Лида. Ваше дело, Гриша.
Марфа. Ну и супротивница ты, Лидка! (Грише.) Не отдадим, батюшка, не отдадим.
Гриша (передразнивая Марфу). ²Не отдадим, батюшка². А что же с отцом так плохо поговорила? (Голосом Константина Константиновича.) Проходите, пожалуйста. Простите великодушно. (Своим голосом.) Нет, так не пойдет. Нам тыл надежный нужен. Изольда Карповна, поговорите с отцом. Пусть он свое великодушие для великодушных прибережет. А с этой крокодилицей… Светкой!.. Вы меня понимаете, Изольда Карповна?
Изольда. Понимаю.
Гриша. Так поговорите?
Изольда. Попробую.
Гриша. Вы не попробуйте, а вразумите!
Изольда (решительно). Вразумлю!
Марфа. Она ²вразумит²!
Гриша. Баба Марфа!.. Изольда Карповна, я на Вас надеюсь.
Изольда. Хорошо. Я постараюсь.
Гриша. Отлично! (Посмотрев на часы.) Так, может, до поезда и успеем. А не успеем – что ж…
Лида. Конечно, Гриша.
Марфа. Как это – ²конечно²? Чай, Лидка, ему на работу. А тебе  – ²конечно²!
Гриша. Не переживай, баба Марфа. Работа у мене надомная, легкая… фельдшерская. Изольда Карповна, у нас мало времени. Пора вразумлять отца. А мне тебя, баба Марфа, вразумить необходимо.
Марфа. Это в чем же ты меня вразумить хочешь?
Гриша. В метаниях твоих, баба Марфа, в метаниях.
Марфа. Это в каких таких метаниях?
Гриша. Ну не в девичьих, конечно. Но близких к этому. Правда, Лида меня предупредила, чтобы о них я с тобой осторожно поговорил, но обстановка у нас, сама понимаешь, военно-полевая, так что я напрямик! Поедешь с нами в город Сызрань жить?
Марфа. Да как же так сразу… Да и где эта Сызрань?
Гриша. В России, баба Марфа, в России!
Марфа (недоверчиво). В России?
Гриша. А где же еще?
Марфа. Не знаю.
Гриша. Что не знаешь?
Марфа. Не знаю, Гриша, доеду ли?
Гриша. Не сомневайся, доедешь. Персонально довезу. А обо всем остальном  в Лидиной комнате договорим. (Берет ее под руку.) Прошу!
Марфа. Кавалер какой фасонистый. (Идет с ним в Лидину комнату. За ними идет Лида.)
Гриша (в дверях). Изольда Карповна, я очень на вас надеюсь.
Изольда.  Попробую оправдать доверие.
Осталась одна в коридоре. Стучит в дверь. Константин Константинович не отвечает. Резко распахивает дверь – входит в комнату.
Константин Константинович!.. к Вам можно?
Голос Константина Константиновича из-за стеллажей. Можно, Изольда Карповна. (Выйдя из-за стеллажей.) Извините, у меня полный разгром.
Изольда. Я Вам в дверь стучала, а Вы не отвечаете.
Константин Константинович. Простите, не слышал. Зачитался… Одну книгу мне все-таки оставили.
Изольда. И какую же?
Константин Константинович, Представьте себе, Перышкина!.. Учебник физики для шестых и седьмых классов. Читали?
Изольда. Не припомню что-то… (Смеется.)
Константин Константинович. Стыдно, голубушка! А еще образованная женщина.
Изольда (не сразу). Если на тело не действуют другие тела, то оно либо находится в покое, либо движется…
Константин Константинович. …пря-мо-ли-ней-но! А ну-ка все – три закона Ньютона!
Изольда (выпаливает). Сила действия равна силе противодействия! Первый закон.
Константин Константинович. Допустим. Пусть будет первый. Следующий!
Изольда. Следующий?.. Так. Сейчас. (Вспоминает.) Так. Сейчас… (Смотрит в потолок.) Бином Ньютон… Нет? (Смотрит вопросительно на Константина Константиновича.) Нет, увольте, не помню!
Константин Константинович. Вот вам – и ²бином Ньютона²! Это у Булгакова, голубушка, ²бином² – а у нас Перышкин Александр Васильевич, Перышкин! (Смеется.) Прочту – Вам обязательно дам почитать.
Изольда (смеясь). Спасибо.
Пауза.
А я пришла…Вас, Константин Константинович, развеселить?!
Константин Константинович. Ну так!.. давайте… веселите. (Смеется.)
Изольда. Боюсь.
Константин Константинович. А Вы не бойтесь. От смеха не умру.
Изольда. Действительно… не умрете. (Помолчав.) Константин Константинович, а выходите за меня замуж!
Пауза.
Константин Константинович. Да-а!
Изольда. Что же Вы не смеетесь?.. Или не смешно?.. Не смешно! (Идет к двери.)
Держись, держись, держись!
Крепись – и чисти перышки.
Такая жизнь – плохая жизнь
У современной Золушки…
(Остановшись.) А ведь не учтиво с Вашей стороны, Константин Константинович, молчать… Болван Вы… старый болван!
Константин Константинович. Действительно, болван. (Смеется.)
Изольда. Ну вот… Вы и рассмеялись.. А говорили: не смешно.
Константин Константинович. Простите меня великодушно, Изольда  Карповна… Простите. ²Болван² – прекрасно сказано.
Изольда. А ²старый болван² – еще лучше… и точнее.
Константин Константинович. И точнее!.. Согласен… Да Вы садитесь. Я никуда Вас не отпущу! Садитесь.
Изольда. А куда садиться?
Константин Константинович. Да на чертов этот ящик!
Изольда (сев на ящик). Села – что дальше?
Константин Константинович. Рассказывайте. О себе рассказывайте. Должен же я знать все о своей невесте.
Изольда. Анкетные данные?
Константин Константинович. Нет. По существу рассказывайте.
Изольда. По существу, боюсь, что… А Бог с ним! (Машет рукой.) По существу… так по существу. Слушайте. Пятьдесят… почти. Но Вам гораздо больше! Но и это не имеет никакого значения.
Константин Константинович. Почему же?
Изольда. Да потому что не я за Вас замуж иду, а Вы за меня… замуж идете!
Константин Константинович. Даже так?
Изольда. Именно… так!
Константин Константинович. Круто… однако.
Изольда. А иначе с Вами нельзя.
Константин Константинович. Нельзя?
Изольда. Нельзя. Время у нас такое… военно-полевое.
Константин Константинович. Понял. Дальше?
Изольда. Что дальше?
Константин Константинович. Дальше о себе рассказывайте.
Изольда. А я уже все о себе рассказала.
Константин Константинович. Как… все?
Изольда. Так Вы же хотели… по существу!
Константин Константинович. Мало ли что я хотел! А где же лирика?
Изольда. А здесь и лирика… и проза. Расскажите теперь Вы о себе.
Константин Константинович. По существу?
Изольда. Где уж Вам, мужчине, – по существу! Давайте – лирику.
Константин Константинович (не сразу). Вдовец. Дочь Света… и сын… Гриша, незаконнорожденный, заметьте! Все.
Пауза.
Изольда. Лирично рассказали… особенно про Гришу… А ведь я предательница, Константин Константинович! Незаконнорожденный меня к Вам послал, чтобы я Вас уговорила библиотеку не продавать. А я Вам в любви объясняюсь.
Константин Константинович. А Вы не предавайте. Уговаривайте.
Изольда. Не хочу… и не буду. (Вставая.) Болван!
Константин Константинович. Перебарщиваете!
Изольда. Не перебарщиваю. Болван, болван, болван – и жизнь у Вас болванецкая! Перышкина, Александра Васильевича, в какой раз перечитываете, а дочь свою, простите великодушно, такой засранкой вырастили… Пойду я.
Константин Константинович. Сидеть!.. Простите.
Изольда. Великодушно?
Константин Константинович. Великодушно. Да-с, дорогая моя Изольда Карповна, простите меня великодушно!
Изольда. А если нет у меня этого великодушия, что тогда?
Константин Константинович молчит.
Изольда (подойдя к двери). Так что мне сказать Григорию Константиновичу?
Константин Константинович. Скажите, что не уговорили Вы меня!.. девчонка.
Изольда закрывает за собой дверь.
Девчонка с Нижней Масловки.
Изольда (идет по коридору в свою комнату, поет).
Ах, ей далеко до Сокольков.
Ах, ей не хватит на такси!..
(Открыв дверь.) Действительно, не хватило. (Уходит в свою комнату.)
Пауза.
Звенит телефон.
Гриша выходит в коридор, подходит к телефону.
Гриша (взяв телефонную трубку). Алло!
Мужской голос. Кто у телефона?
Гриша Комендант… осажденной крепости!
Мужской голос (не сразу). Парень, тебе не кажется, что ты заигрался? У нас какой уговор был? Только пугнуть старика. Так что, комендант, если жить хочешь… Понял?
Гриша. Понял… Только…
Мужской голос. Без базара, парень!
Гриша. А я и не базарю. Старика я вам не сдам. Только через мой труп.
Мужской голос. Хорошо. Твое желание выполню. И встречный план возьму, чтоб скучно тебе на том свете не было. Понял?
Гриша. Не совсем.
Мужской голос. Все ты понял?.. Ну… как, парень, сдаешь свою крепость?
Гриша (после долгой паузы). Сдаю.
Мужской голос. Вот и чудно, Гриша! На первый раз прощаю. Чемоданы свой можешь забрать.
Гудки в телефонной трубке.
Гриша (в телефонную трубку). Да пошел ты… благодетель. (Вешает трубку и  идет к в комнату Константина Константиновича.  Взяв там чемоданы, выходит в коридор.)
Лида (выйдя в коридор). Гриша, ты куда?
Гриша молчит.
Значит… бросаешь?
Гриша (не сразу). Что… значит… “бросаю”? Нет! Но понимаешь, Лидок, я… фельдшер. Работа у меня тихая, надомная. Не привык я к такой суете… столичной.
Лида. Все ясно с тобой.
Гриша. Что тебя ясно со мной? Дверь у вас хлипкая. Вот я и решил баррикаду соорудить. (Подпирает входную дверь чемоданами.) Я всей душой с вами, а дверь у вас хлипкая. Да и не любишь ты меня, Лидок! (Берет чемоданы.)
Лида. Не люблю… А ты меня любишь?
Гриша. Что мы торгуемся, Лидок? Любишь… за любишь! Не фрукто-овощь ведь. Ее не за деньги, ни за очень большие…. деньги не купишь.
Лида. А я, Гриша, и не покупаю твою любовь за свою. Я тебя за так… люблю!
Щелкает замок входной двери – и гудит басовой струной дверная цепочка, надрывается дверной звонок!
В коридоре появляются Марфа и Изольда.
Гриша (ставит чемоданы на пол). За так ничего не бывает, Людок! (Оборачивается к входной двери.) Ты, что ли, Света?
Голос Светы. Я, Гриша, открой.
Гриша. Зачем?
Голос Светы. Открой, придурок!.. Кто там еще есть, откройте!
Изольда. Так эти дела, Григорий Константинович, не делаются. (Подходит к двери, снимает дверную цепочку.)
Света (влетает в коридор, Изольде). Отец дома?
Гриша. Отец устал, и я тебя к нему не пущу.
Света (Изольде). Ну …подонок! (Кричит в распахнутую дверь.) Входите, мужики!
Гриша. Никаких мужиков нам не надо. (Хочет закрыть дверь.)
Света (не давая ему закрыть дверь). Пошел вон!..
Гриша. (не уступая Свете). Что задохнулась? Синоним культурный никак не подберешь?.. И не старайся. Не придумали!
Света (ударив его коленкой между ног). А вот и… нет! Придумали… синоним!
Гриша (скрючившись). Мадам… Сущая… мадам!
В коридор входят грузчики.
Второй грузчик. Разобрались?
Света. Разобрались. Грузите!
Гриша (Изольде, Марфе и Лиде). Ну что, соседушки, возьмемся за руки, чтоб не пропасть поодиночке? (Берет за руку Лиду, Марфу – и они перегораживают коридор. Изольде.) Присоединяйтесь к нам, Изольда Карповна.
Изольда. Я вам так подпою.
Гриша. Лады-ладушки тогда. Начали! (Поет.)
Поднявший меч на наш союз,
достоин будет худшей кары,
и я за жизнь его тогда
не дам и ломаной гитары…
Первый грузчик (смеясь). Во вопит! (Свете.) Из дурдома, что ли, на побывку прибыл?
Света. Нет. С утра вроде был в своем уме. Бабка… точно. Но она туда только еще собирается (Смеется.)
Изольда. (подходит к Марфе и берет ее за руку). Подвинься, баба Марфа.
Марфа. О чем она, Изольдушка? Я не расслышала.
Изольда. Ты пой, баба Марфа, пой. Не слушай ее, матерщинницу! (Поет.)
Как вожделенно жаждет век
нащупать брешь у нас в цепочке…
Возьмемся за руки, друзья,
чтоб не пропасть поодиночке…
Света (грузчикам). А ну шуганите, мужики, это КСП!
Грузчики пошли на "цепочку".
Марфа (истошно). Разбой!
Грузчики замешкались, остановились. Опять пошли.
Разбой!… Разбой!… Раз-бо-о-о-ой!!!
Грузчикам уже не смешно. Отходят к входной двери, а Гриша, Лида и Изольда поют (им подпевает и Марфа).
Среди совсем чужих пиров
и слишком ненадежных истин,
не дожидаясь похвалы…
Света (подходит к Изольде). А ты-то что распелась? Тебе все равно ничего бы не досталось!
Изольда (допев).
…мы перья белые почистим.
Умойся. Туалет – налево. (Поет.)
Когда ж придет дележки час,
хлеб дармовой не нас поманит,
и рай настанет не для нас,
зато Офелия помянет…
Второй грузчик (Свете). Пойдем мы, мадам.
Света. Стойте, мужики! Им всего один куплет осталось допеть.
Второй грузчик. Нет, песня у них, похоже, долгая. Пошли, мужики.
Света. Через пять минут они у меня по-другому запоют!
Второй грузчик. Тогда и придем.
Грузчики уходят.
Пауза.
Света. Что не поете? Пойте!.. Тогда я допою. (Поет.)
Пока ж не грянула пора
нам отправляться понемногу,
возьмемся за руки друзья,
возьмемся за руки друзья,
возьмемся за руки, ей-Богу!
(Плачет.)
Марфа (не сразу). Довели девку! (Подходит к Свете.) Светланушка.
Света. Уйди, баба Марфа.
Марфа. Ну-ну. Сейчас мы по-хорошему, по-родственному, по-соседски…
Света (идет в комнату Константина Константиновича). Папа!… Ну-па-па-же!.. (Константину Константиновичу, вышедшему из-за стеллажей.) Вот… посмотри!.. А все твое великодушие, папа!.. Вот!.. посмотри! (Берет его за руку и выводит в коридор.) Смотри!
Константин Константинович. На что, Света?
Света. На меня, папа… Плачу!
Гриша (всем). Ну прямо рыдаю!
Изольда. Гриша! (Константину Константиновичу.) Набедокурили мы тут… (Грише.) Ладно. Попели песни, вспомнили молодость – и будет.
Гриша. Отец, она приехала библиотеку твою схавать, а мы не даем. (Свете.) И не отдадим!
Константин Константинович. Мальчишество это, Григорий. Пусть хавает! Прости, Света. Пусть забирает.
Гриша (не сразу). Лады-ладушки тогда, если так хочешь. (Свете.) Забирай!.. но только половину.
Света. Это почему же – “только половину”?
Гриша. А потому же!.. Тебе половину… и мне половину.
Марфа. Правильно, батюшка. (Константину Константиновичу.) Ведь тоже сын родной.
Света. Папа?
Константин Константинович молчит.
Гриша. Забирай свою половину. И чтоб духу твоего здесь больше не было!
Света (не сразу). Та-ак, папа, пришвартовались. (Грише.) “Половину”, значит… хочешь? (Усмехнувшись.) Будет тебе твоя половина. Можешь идти, папа. Мы сами теперь разберемся. Иди, папа.
Константин Константиновичи уходит в свою комнату.
Пауза.
Гриша. Что, Светланушка, пойдем делить-ся?
Света. Пойдем, Гришенька. Но сперва покажи паспорт.
Гриша. Зачем?
Света. А ты… разве… не знаешь?
Гриша. Нет.
Света. Какая же я дура! Надо было утром догадаться… А ну покажите, гражданин, свой паспорт!
Гриша (хмуро). Сейчас, гражданин начальник!… так я тебе его и показал. (Показывает Свете фигу.) Вот мой паспорт!
Света. Тогда я звоню в милицию. (Идет к телефону.)
Гриша. Звони… наводчица.
Света (сняв телефонную трубку). Что ты сказал?
Гриша. Наводчица! Как же я раньше-то не догадался. По-другому бы с тобой поговорил… Ишь!.. как глазенки заегозили. Ну… будем делиться… или отцу всю библиотеку оставим?
Марфа. А я этому кобелю поверила! Хоть и екнуло у меня сердце. Екнуло! Да не послушалась я его. Не послушалась… окаянная! Тьфу. (Уходит в свою комнату.)
Гриша (Изольде). Не хочет делиться. Улыбочку свою рассупонила. Не хочет! (Лиде.) А ты что окаменела, Лидок? Или и тебе охота в мой паспорт посмотреть? (Достает из кармана паспорт, протягивает Лиде.) Смотри. Холост.
Лида. Я тебе верю, Гриша. (Вертит в руках паспорт.)
Гриша. Ты смотри-смотри. Холост.
Лида. Не буду я смотреть! (Возвращает паспорт.) Я тебе, Гриша, верю.
Гриша (пряча паспорт.)  Тогда лады-ладушки. А ты что же, Светланушка не звонишь? Аль передумала? (Изольде.) Ведь что придумала! На своего родного отца навела.
Света. Что ты мелешь, придурок!
Гриша. Навела. Могу доказать… суду и следствию.
Лида. Не наговаривай на себя, Гриша. Пусть она подавиться своей библиотекой!
Гриша. Ничего я на себя не наговариваю, Лидок. Надоело. Я и с тобой познакомился, что глаза на библиотеку эту разгорелись. Решил… больше взять. И взял… и не книги эти поганые, а тебя… Влюбился я в тебя, Лидок! (Свете.) А ты глазами-то меня не ледени. Душа у меня  оттаяла. (Кивает на Лиду.) Не заморозишь.
Лида. Нет, Гриша, нет!
Света. Ну что ты  некаешь, Лидка! (Грише.) Правильно догадался: я тебя навела.
Изольда. Зачем, Света?
Света. Да уж больно много хавальщиков стало. Вы, Изольда Карповна… первая.
Изольда. Неправда.
Света. Правда! (Всем.) Ну, я пошла за грузчиками. Освободите коридор. (Ушла.)
Гриша. Ничего не боится мадам.
Изольда. А что ей бояться?
Гриша. Как чего?! Пойду – и все отцу расскажу.
Изольда. Не пойдете. Я вас не пущу.
Гриша. А я и не пойду! Передумал. (Лиде.) Вот такие фрукты-овощи, Лидок.
Лида. Значит, Гриша, “глаза разгорелись”… Лады-ладушки тогда.
Гриша. Но все остальное… Лидок!
Лида идет в свою комнату.
Все остальное у нас с тобой по честному… по честному, Лидок, было.
Лида ушла.
Входят грузчики. Идут в комнату Константина Константиновича. Начинают таскать ящики.
Гриша (Изольде). “Да, игрушку мы просерили, протюкали, прозяпали…” А! (Махнул рукой. Берет чемоданы, идет в комнату Константина Константиновича. Поет.)
Вас, засранцев, опекаешь и растишь,
А вы, суки, нам мараете престиж!
Ты ж советский, ты же чистый – как кристалл!
Начал дело…
(Горько вздыхает и обрывает песню.)
Изольда (допевает за него)
… так уж делай, чтоб не встал!
(Уходит в свою комнату.)
Гриша входит в комнату Константина Константиновича, ставит чемоданы на пол. Из-за стеллажей появляется Константин Константинович.
Гриша. Вот… возвращаю.
Константин Константинович молчит.
Матери, что передать?
Константин Константинович молчит.
Ладно… я пойду. Вы уж простите, если что не так… Пойду. (Выходит из комнаты, идет по коридору к Лидиной двери. Постояв перед ней, решительно идет к входной двери. Ушел.)
В коридор выходит Марфа. Идет на зрителей. Опускается на колени.
Марфа (шепотом). Услышь мя, Господи!.. Услышь мя, Господи!.. Услы… (Валится набок.)
Умерла.


Занавес

Моя пьеса ДОМАШНЯЯ БИБЛИОТЕКА (продолжение)

[Spoiler (click to open)]
Действие второе

Декорации первого действия.
В комнате Константина Константиновича полный разгром. Стеллажи сдвинуты к стене, а сами книги упакованы в ящики.
Ящики уже заколочены. Четыре грузчика сидят на них и играют в карты. Курят.
Распахивается входная дверь, в коридор входят Гриша и Лида.

Гриша. Ну… Москва!.. Первопрестольная. Нет, ты как хочешь, Лидок, а мне такого счастья не надо. Вечером — в поезд… и на простор Отчизны … Свежим воздухом ее дышать. И тебе, Лидок, как фельдшер, настоятельно советую.
Лида. Я не знаю, Гриша… Да и куда мне ехать?
Гриша. Ко мне!
Лида. С какой стати?
Гриша. С какой? Не понимаешь, Лидок?
Лида. Нет, не понимаю.
Гриша (передразнивает). Нет. А еще учительница. А, понятно, младших ведь классов!.. Я в любви объясняюсь, Лидок, а ты: «Нет, не понимаю!»
Лида. В любви к кому, Гриша?
Гриша. К тебе, Лидок!
Лида. Странно ты объясняешься… в любви, Гриша.
Гриша (с обидой). Как умею… Ну, Лидок, поедешь?
Лида (не сразу). Не любишь ты меня, Гриша.
Гриша. Не люблю… когда мне не верят. Поедешь?
Лида. Не любишь. Я чувствую. Но я поеду. Вот школьные каникулы начнутся — и поеду.
Гриша. Не любишь. Это ты меня, Лида, не любишь. Каникулы начнутся. Они уже давно начались… летние!.. Лады-ладушки тогда. Я к отцу загляну. (Идет в комнату Константина Константиновича.)
Лида. Гриша, а ты меня… правда… любишь?
Гриша (не сразу). Люблю.
Лида. Я поеду тогда с тобой. В гости!
Убегает в свою комнату.
Гриша (усмехнувшись). Вот и фрукт-овощ созрел. (Входит в комнату Константина Константиновича. Грузчикам.) А это что еще за Монте-Карло?
Первый грузчик. Ты что, мужик? Проваливай.
Голос Константина Константиновича из-за стеллажей. Григорий, это вы?
Гриша. Я, отец. А что у тебя тут? Переезжаешь куда?
Константин Константинович (выйдя из-за стеллажей). Вот, библиотеку продали.
Гриша. Ты что! За-а-чем?
Второй грузчик. Твой сын, что ли, папаша?
Гриша. Какой он тебе папаша? (Всем грузчикам.) А ну, золотая рота, бегом и кубарем отсюда. (Подходит к ним. Выдергивает изо рта первого грузчика сигарету.) Культуру, мужик, надо блюсти (туша о его плечо сигарету) — как собственную пожаробезопасность. Уразумел?
Первый грузчик (вставая). Я тебя, малый, сам уразумею!
Гриша (взяв его за рубашку). Не шипеть. И кубарем, кубарем! (Встающим грузчикам.) А пепел с окурками — в кармашек.
Грузчики собирают окурки.
Ну вот… культурные… милые люди. А то развели бардак! И на выход, на выход, мужики… (Выпроваживает из комнаты.)
Второй грузчик (в дверях). Слушай, парень. Один из нас должен остаться.
Гриша. Ни к чему.
Второй грузчик. Как это ни к чему?! Мы уйдем, а ты по ящикам шуровать!
Гриша. Ишь!.. Наблюдатели ООН. Гурьбой, мужики, гурьбой. Я сам за ящиками присмотрю.
Первый грузчик. Ты присмотришь!
Гриша. Не паниковать, мужики, не паниковать!.. По коридору — и направо.
Второй грузчик. Ладно, пошли. Старик не обманет.
Гриша. Слышишь, отец? Они тебе доверяют.
Второй грузчик. Не тебе же!
Грузчики идут по коридору.
Гриша. Дверь закройте, культурная шпана.
Оставляют входную дверь открытой.
Гриша (идет закрывать дверь). Ну… Москва! Привыкли в метро, что двери за них дядя закрывает!
Звенит телефон.
Гриша (не закрыв дверь, подходит к телефону, снимает трубку). Алло!
Голос Светы. Кто у телефона?
Гриша. А кого надо?
Голос Светы. Константина Константиновича.
Гриша. А зачем?
Голос Светы. Позовите.
Гриша. А зачем?
Голос Светы. Позовите.
Гриша. А зачем?
Голос Светы (сатанея). Позовите.
Гриша. А зачем?
Голос Светы. Слушай, придурок, позови отца!
Гриша. А зачем?
Голос Светы (спокойно). Это ты, что ли, Гриша?
Гриша. А кто еще, Светлана Константиновна? (Смеется.)
Голос Светы. Позови, пожалуйста, отца.
Гриша. Куда?
Голос Светы. К телефону.
Гриша. А зачем?
Голос Светы (после очень долгой паузы). Григорий Константинович, позови отца к телефону… сволочь. И не спрашивай… зачем. Не скажу!
Гриша. Больно надо! Не говори. А отца не позову.
Голос Светы. Почему?
Гриша. А потому, что его дома нет. (Смеется.) Давно бы должна была догадаться.
Голос Светы. Врешь. Он дома!
Гриша. Как хочешь. У тебя все? Я трубку кладу.
Голос Светы. Постой!.. А грузчики есть?
Гриша. И грузчиков нет. Я их выгнал. Уж больно разнузданно вели себя. Курили, матерились. А ты чего звонишь, сестренка?
Голос Светы. Позови тогда Изольду… братик.
Гриша. А зачем?
Голос Светы. Позови, придурок!
Отборный мат в телефонной трубке.
Гриша. Опять не поняла… умная… придурка. Ее тоже нет.
Голос Светы. Позови тогда Марфу…
Гриша. А это мы… в момент… (Кричит.) Баба Марфа, тебя к телефону! (Отнимает от уха трубку и после небольшой паузы голосом Марфы.) А что ей надо, батюшка? (Своим голосом.) Не знаю. Ругается… и матом! (Берет трубку в другую руку. Голосом Марфы.) Алло, Светланушка.
Голос Светы. Баба Марфа, что у вас происходит? Где отец?
Гриша (голосом Марфы). Гулять пошел, Светланушка.
Голос Светы. А грузчики?
Гриша (голосом Марфы). А прогнал их Гриша.
Голос Светы. Почему? Зачем?
Гриша (голосом Марфы). А затем, что кобели эти курили и даже ко мне приставали… Погоди. Отец вернулся. Дать ему трубку?
Голос Светы. Давай!
Гриша (голосом Марфы). Сейчас. (Отнимает от уха трубку.) Константиныч, Светланушка тебя… (Своим голосом.) Алло.
Голос Светы. Папа, нельзя же так. Что ты позволяешь этому Гришке? В общем… деньги они отдали за библиотеку. Скажи грузчикам, папа, пусть грузят.
Гриша (своим голосом). Хорошо… Света. (Вешает трубку.)
Марфа (выйдя из своей комнаты). Как он там, Константиныч?
Гриша. Ничего, баба Марфа.
Марфа. Ничего?
Гриша. Ничего.
Марфа. Ну и слава Богу! А то уж больно плох был давеча. Руки дрожат, сам… как струна. Не жилец, подумала, не жилец. А Светка ветром ходит, книжки в ящики пакует. Рада-радешенька, что так его подхватила. Ведь долго его уговаривала, чтоб он книжки свои продал... Да ты ей тут подвернулся!
Гриша. Не понял, баба Марфа. Как подвернулся?
Марфа. И ты бестолковый! Очень просто. Ты вчера своего отца так испугал, что он и сказал: «Раз такая история с моим родным сыном вышла, то и не нужны мне эти книги. Не нужны!» Винится он сильно перед тобой.
Гриша. Винится?
Марфа. Винится, батюшка, винится. И душу он свою так хочет наказать. Но разве так ее наказывают?
Гриша. Лыды-ладушки тогда. Я сейчас…
Марфа. Стой! Не ходи. Ему и без того тошно. Я сама к нему схожу.
Звонок в дверь.
Открой.
Гриша (открыв дверь, грузчикам). Чего надо?
Второй грузчик. Парень, нам команду грузиться дали. (Хочет пройти в коридор.)
Гриша (не пуская его). А нам пока нет. Отползай!
Второй грузчик. Динамо, малый, крутишь. Пусти!
Гриша. Не пущу. Люди здесь старые, больные живут. Вот дадут и нам команду, тогда и пущу. Отползай!
Второй грузчик. Ладно, пошли, ребята. Барину позвоним — сам отползешь, парень.
Гриша (закрыв дверь, поет).
Мы еще поспорим в опыте,
Свет Светлана Константиновна!
Не держи меня за маечку:
Матерьяльчик дрянь — сатиновый.
Что, баба Марфа, испугалась? Не бойся. Крупа, яйца есть?
Марфа. Есть. А зачем?
Гриша. Переходим на осадное положение. Мобилизуй отца, а я Лиду мобилизую.
Марфа. Да ты ее ночью уже «мобилизовал»!
Гриша. Ну-ну, баба Марфа, без солдатских шуточек. (Уходит в Лидину комнату.)
Марфа. Тьфу. Кобель. Мобилизионщик! (Войдя в комнату Константина Константиновича.) Константиныч, ты где?
Константин Константинович (выйдя из-за стеллажей). Я здесь, Марфа Васильевна.
Марфа. Гляди, куда забился! И пригорюнился. Тьфу. Не горюй! Велика беда — книжки?! Я их сроду не любила. И ты притерпишься.
Константин Константинович. С чего ты взяла, что я о книгах горюю?
Марфа. А о чем же тогда?.. Всякое в жизни, Константиныч, бывает. С людьми надо жить, а не с книжками. Радоваться должен, что от них тебя освободили. И Светке ты больше не нужен. Гуляй — не хочу! Хоть женись. И невеста есть. А ты горюешь.
Константин Константинович. Глупости говоришь.
Марфа. Истинную правду говорю. Есть невеста! Изольда… Карповна. Женщина она, правда, моложавая, но тебя в пару. Образованная. Да и ты еще орел. Это я старуха — умирать пора.
Константин Константинович. Перестань молоть чепуху!
Марфа. Какую чепуху? Ишь, накуксился. Как ворон… ощипанный. Свет не мил! А кому он в радость, скажи ты мне? Но все живут — и ты живи… Ладно, ладно. Это я твою беду заговариваю. (Идет к двери.) Мою бы кто заговорил. (Останавливается.) Помнишь, я Лидку к себе взяла? Думаешь, я ее пожалела? Нет! Себя я пожалела. Хотя, конечно, и ее жалко было. Отец-то ее, царствие ему небесное, в светлый свой праздник, День Победы, так наоднополчанился, что и помер. А вскоре и Ксению Господь прибрал… А девчонке всего десять годков было! А я ведь уже старухой была. И все же вырастила. А сейчас замуж выскочит — ищи-свищи ее тогда. Так что, Константиныч, все живут — и ты живи. (Вышла в коридор.)
Открыв входную дверь, в коридор входит Изольда.
Нагулялась?
Изольда. Нагулялась.
Марфа. А у нас беда, Изольдушка.
Изольда. Какая беда?
Марфа. Константиныча обокрали. Вот какая!
Изольда (насмешливо). Что ты говоришь! Обокрали?
Марфа. Обокрали, Изольдушка. Радуйся!
Продолжение следует

Моя пьеса ДОМАШНЯЯ БИБЛИОТЕКА (продолжение)

[Spoiler (click to open)]

Резко распахивается дверь в Лидину комнату, и полоса электрического света падает в коридор.
Лида (выталкивая в коридор Кавалера). Пошел вон!
Кавалер (в трусах и в майке). Лида, я пошутил.
Лида (толкая в спину). По-шел!.. Ну!
Кавалер. Тпру! (Упирается.)
Лида (продолжая толкать его в спину). Пошел!.. Пошел!.. Пошел!..
Кавалер. Иго-го!.. Иго-го!.. Иго-го!.. (Перед входной дверью.) Тпру. Приехали… (Хочет убежать от Лиды в глубину коридора.)
Лида (поймав за трусы). Стоять, жеребчик… стоять. По-ше-ел!
Кавалер (уперся в дверную коробку, поет).
Ямщик, не гони лошадей!
Мне некуда больше спешить,
Мне некого больше любить!..
(Через плечо.) К тому же, Лидусь, мне необходимо одеться.
Гриша. Мадам, вам помочь?
Лида. Обойдусь! (Выталкивает Кавалера за дверь.)
Голос Кавалера. Хамка! А еще учительница литературы.
Лида. Не обвыкла еще в училках. (Бежит в свою комнату, возвращается с одеждой Кавалера, бросает ее за дверь.) Заходи ужо, а пока погуляй, жеребчик! (Захлопывает дверь.) Вот гады-мужики пошли! Их по-хорошему в дом ведешь, а они изгаляются. Пятьдесят рублей суют — сорок семь рублей сдачи требуют! (Опять бежит в свою комнату, возвращается с букетом цветов. Бросает за дверь.) На… возьми! Сеанс любви не состоялся. (Хлопает дверью.) Ну не гад разве?
Гриша. Гад форменный!
Лида. В прости господи записал. Не понравилась — уйди, а не выкобенивайся! (Спохватившись.) А вы, собственно, кто будете?
Гриша. Гриша. Сын Константина Константиновича.
Лида. Какой сын?
Гриша. Родной, но не законный… Вот, покурить вышел. С отцом крутой разговор был. Нервы успокаиваю.
Лида. Нервы? А не свистишь?
Гриша (неожиданно зло). Свистит скворец, а я воркую!
Лида. Простите, если что не так сказала.
Гриша. Ничего, я отходчивый. (С неподдельной обидой.) Все мать мою пытался вспомнить: «Где же я ее, молодой человек, мог видеть?!» В Решме, папаша! В Решме? Мнется — я ему фотку даю. Повертел… «Нет. Прошу покорно, Григорий Константинович, меня простить, но Веру Ивановну я решительно не помню!» Ну я и врезал ему — тоже решительно. (Помолчав.) Лады-ладушки тогда. Нам только ночь переспать… да утром проснуться! Так, что ли, Лидия? Простите, не знаю… как вас по батюшке.
Лида. Александровна.
Гриша. По домам, Лидия… Александровна?
Лида. Знаете что… Гриша!.. Разрешите сигаретку. Нервы с этим… тоже разболтала.
Гриша. Я «Беломор», Лидия… Александровна, курю, но откушать с вами вашего чая не отказался бы!
Лида. Пойдемте, но только…
Гриша. Не продолжайте! Наглядный урок перед глазами… в трусах и в белой маечке.
Лида. Я не об этом. У меня сахара нет.
Гриша. Мы, Лидия Александровна, кавалер провинциальный: можем и с таком. Лишь бы разговор был хороший: без «прощу покорно». (Смеется.)
Лида. Напрасно вы так, Григорий, о нем говорите. Ваш отец очень замечательный! Пойдемте ко мне, я все о нем вам расскажу. Он меня математике в школе учил. (Смеясь.) Мы его Константой в квадрате звали. Когда узнал: «Тривиально, — говорит, — но, видимо, заслужил». Понимаете — три-ви-ально!
Гриша. А я подумал, что он вас любить литературу учил.
Лида. Нет. А, вы о том, что этот в трусах кричал. Я это «неглиже» обманула. Для понта и крутости, как лепечут мои второклашки, себя нафасонила. Вообще-то… я учительница младших классов. Не-прес-тиж-на! Хотя и словесница… не велика барыня.
Гаснет свет в коридоре.
Утро. В своей комнате Константин Константинович собирает Гришину раскладушку. Изольда в коридоре разговаривает по телефону.
Изольда. Треп дежурный. Жить ему не-ин-тел-ли-гент-но с тобой надоело?! Очередную «интеллигентку» нашел… засранец! Ну не реви, не реви. У меня тот же сахар жизни по талонам! Умойся. Туалет налево… Я к тебе приду — не реви, дура! (Вешает трубку.)
В коридор выходит Константин Константинович с раскладушкой.
Доброе утро, Константин Константинович.
Константин Константинович (не сразу). Доброе утро, Изольда Карповна.
Изольда. У вас гости?
Константин Константинович. Гость. Но он, кажется, уехал.
Изольда. Почему кажется?
Константин Константинович не отвечает.
Что-то случилось, Константин Константинович?
Константин Константинович. Нет, все хорошо.
Изольда. Не обманывайте. На вас лица нет. Что случилось, Константин Константинович?
Константин Константинович (не сразу). Что случилось?! (Бодрясь.) Не было гостей — а вот нагрянули…
Изольда. …Не было вестей — так получай!..
Константин Константинович. Совершенно верно. Получай!.. Изольда Карповна, у меня к вам огромная просьба. Если мой гость... Григорий… Константинович… вдруг все же объявится, то скажите ему… Впрочем, ничего ему не надо говорить. Пусть просто меня подождет. Обязательно!.. Он мужчина с норовом. Вышел вчера ночью в коридор курить и не вернулся. Обязательно пусть дождется, Изольда Карповна.
Изольда. Не волнуйтесь, дождется.
Константин Константинович. Да-да, конечно. У вас это получится. А я скоро вернусь. (Вешает раскладушку на стену и идет к входной двери.)
Марфа (выходя из своей комнаты). Константиныч, не уходи, постой! Тебе бумагу надо подписать.
Константин Константинович (берет у нее тетрадный листок, прочитав). Мерзость какая!
Марфа. Мерзость, Константиныч, мерзость. Мужиков к себе водит, с ними водку пьет. Отселять ее надо на сто первый километр.
Константин Константинович (отдав Марфе листок). Я это не подпишу. Слышишь, Марфа-посадница, не подпишу! (Открывает входную дверь и с силой захлопывает ее за собой.)
Марфа. Разошелся Константиныч. Как она, Лидка, его разобидела своим развратом. Понять нужно. Учитель все-таки ее бывший… Ничего, отойдет — подпишет. А пока ты, Изольдушка, подпиши.
Изольда (прочитав). Баба Марфа, а если мы на тебя бумагу накатаем?
Марфа. Какую, Изольдушка?
Изольда. Что в Бога веришь, а в церкви свечки воруешь и продаешь.
Марфа. Не докажешь!
Изольда. Кому?.. Богу?
Марфа (отобрав листок). И Богу! У меня с ним свой разговор. А я докажу! Увиваешься вокруг Константиныча. Подхватить его богатства хочешь. Вот я Светке все расскажу — она тебя смертным боем бить будет.
Изольда. Окстись, Марфа.
Марфа. Подписывай, Изка, бумагу. Подписывай!
Изольда. Уйди, баба Марфа. Убью.
Из Лидиной комнаты выходят Лида и Гриша.
Гриша (Марфе и Изольде). О чем бушуют народные витии?
Молчат.
Лады-ладушки тогда. (Лиде.) Я на пару минут вас покину. (Уходит в комнату Константина Константиновича.) Отец, ты где? (Скрывается среди стеллажей.)
Марфа (Лиде). А где твой вчерашний кобель?
Лида. Выгнала еще вчера вечером!
Марфа. Молодчик, Лидушка! А я, осердясь, чуть грех на душу не взяла. Константиныч с Изольдой бумагу на тебя накатали, что притон устроила. Я было уже подписала ее… да Господь оберег. (Изольде.) Видишь, как вышло? Не по-вашему! Не подпишу я теперь вашу бумагу, не подпишу! (Лиде.) Хороший человек. Ты держись за него, Лидушка. Хороший. У меня глаз-алмаз. (Изольде.) Ну что стоишь? Сказала же, не подпишу!
Изольда. Лида, кто этот молодой человек?
Лида. Гриша… Сын Константина Константиновича.
Марфа (всплеснув руками). Царица небесная, вот тебе и святой! Вот и книжный червь.
Гриша (выходя из комнаты). Это кто, баба Марфа, книжный червь?
Марфа. Твой батюшка родимый. Ой!.. У меня же куры не доены. (Смеется.) Ох! (Серьезно.) Заболтали вы меня. (Уходя в свою комнату, Изольде.) Помни, что сказала! А бумагу не подпишу.
Пауза.
Изольда. Григорий Константинович?
Гриша. Он самый. А что?
Изольда. Ничего, но… вы вчера пошли покурить и не вернулись?
Лида (Изольде). Гриша!.. Григорий Константинович был у меня. Мы чай пили.
Изольда. Подробности меня не интересуют, Лида. Просто Константин Константинович просил вам передать, Григорий, что он сожалеет о случившемся между вами недоразумении.
Лида. Хорошо недоразумение!
Гриша. Лида.
Изольда. И еще. Я вижу, вы куда-то собрались?
Гриша. Да, Москву посмотреть.
Изольда. Подождите Константина Константиновича. Он очень просил.
Гриша. Раз просил — подождем. Подождем, Лидия Александровна?
Лида. Подождем, Григорий Константинович.
Гриша. Лады-ладушки тогда. Но я только за «Беломором» сгоняю. (Открыв входную дверь.) Я не прощаюсь. (Уходит.)
Изольда. Действительно, парень ничего.
Пауза.
Лида, нам необходимо… что-то делать с Марфой!
Лида. Да ради Бога, Изольда Карповна, делайте.
Изольда. Не понимаю. Вы с Константином Константиновичем блаженные… Пять лет с вами живу — не понимаю. Блаженные!
Лида. Нечего тут понимать. Она больная старуха.
Изольда. Действительно, не понимаю. Она больная… поэтому и надо с ней что-то делать!
Лида. В дурдом, что ли, хотите ее сдать?
Изольда. Зачем в дурдом?! Есть приличные дома престарелых.
Лида. А не лучше… сразу пристрелить?
Изольда. Перестань, Лида!.. Хорошо.
Пауза.
Хорошо.
Лида. Тема исчерпана?
Изольда. Исчерпана… до маразма!
Лида. Ну и… лады-ладушки тогда.
Молчат.
Изольда. А с мужчинами, Лида, ты, действительно, перебарщиваешь.
Лида. Где уж мне переборщить?! Вот вам, Изольда Карповна, пятьдесят, а за вами до сих пор мужики табунятся. А меня даже в школе мальчишки за косички не дергали.
Изольда. Ну-ну, Лида, не реви. Пробьешься замуж… как-нибудь.
Лида. Пробьюсь! Не сомневайтесь.
Гриша (войдя в коридор). О чем задушевный разговор, соседушки?
Изольда. Да все о том же, гость дорогой. О вас, о мужиках… проклятых!
Гриша. А зачем же о проклятых, когда хорошие есть?
Изольда. Действительно, будем о вас, Григорий Константинович.
Гриша (неожиданно смутившись). Отец не приходил?
Лида. Нет, не приходил.
Гриша (не сразу). Вот торт купил на последние… курортные. Прошу, дамы, чаю откушать. (Показывает рукой на дверь в Лидину комнату.)
Изольда. Какой шустрый мужичок, Лида. Как в собственный дом приглашает. (Грише.) Не торопитесь? Лида у нас — человек серьезный, обстоятельный… (Перехватив Лидин взгляд.) Действительно, переборщила. (Хочет уйти в свою комнату.)
Лида. Не уходите, Изольда Карповна. Пойдемте с нами чай пить.
Изольда. Спасибо, не могу. Ирку бегу спасать.
Лида. Опять муж бросил?
Изольда. Опять… засранец! (Уходит в свою комнату.)
Гриша. Ты что-то напутала, Лидок. Такая женщина — и по моему отцу сохнет?!
Лида. Именно… такая!
Гриша. Что ж, присмотримся и мы тогда к нему по-прис-таль-ней!
Уходят в Лидину комнату.
В коридоре появляются Света и Константин Константинович.
Света (продолжая разговор). …Ужасно! Пустить к себе бог знает кого, оставить ночевать. Все! Я больше так не могу. (Открыв дверь в его комнату.) Сколько раз я просила, папа, врезать замок. Пойми! В Москве сплошное Чикаго.
Константин Константинович. А у меня на двери нет замка.
Света. Да, нет! И не иронизируй, пожалуйста. Он мог тебя убить.
Константин Константинович. Но не убил же.
Света. Хорошо, не убить — ограбить!
Константин Константинович. Что значительно хуже… для тебя.
Света. Как тебе не стыдно!.. Так говорить, папа. Я просто очень за тебя боюсь. И во всем виновата твоя дурацкая библиотека. Как же я ее ненавижу! Эти черные с золотом книги. С детства ненавижу… и боюсь… как боялась их мама. И это ты внушил в нас… святое и страшное. Бедная мама. Вся жизнь ее прошла под сиянием этого черного ужаса. Весело, правда?.. Я не говорю о нашей вечной нищете. Священный ужас. Священный!
Пауза.
Прости. Все, наверное, не так и… страшно.
Константин Константинович. Да, я виноват перед тобой и твоей матерью, но что нам делать с этими книгами?
Света (удивленно оскорблена). Что делать?
Константин Константинович. Разумеется! Григорий Константинович отобрал их для себя… и забыл. И куда их отослать? Ни его адреса, ни адреса Веры Ивановны я не знаю.
Света. Пап, а ты не сошел с ума? Куда их отсылать? Смешно — он их «забыл»! Или… (Пристально смотрит отцу в глаза.) Да! Конечно же, папа… Он все-таки твой сын. Ведь ты нас… с мамой… никогда не любил! Он твой сын. Боже мой, папа! (Плачет.)
Константин Константинович. Что ты от меня хочешь, Света?
Света (не сразу). Я уже от тебя ничего не хочу. (Перестав плакать.) Ничегошеньки! Но я умоляю, папа, реши с этой библиотекой! Умоляю. Хватит жертв: моей и маминой. Ты слышишь меня, папа? Я не хочу, чтобы из-за нее тебя убили. Не хочу!.. Хорошо, не хочешь продавать — подари кому-нибудь. Хоть детскому дому, но только освободи себя и меня от этого ужаса… Папа!
Константин Константинович. У тебя все?
Света. Что значит твое все, папа?
Константин Константинович. Что и всегда значило. Книги на месте: не продал?.. Не подарил?.. Не украли?
Света. Ох… папа, папа… Нет! Не продал… не подарил… не украли.
Константин Константинович. Тогда продавай все к чертовой матери!
Света. Что ты сказал, папа? Я не ослышалась?
Константин Константинович. Нет, не ослышалась. Продавай.
Света. Сегодня же!
Константин Константинович. Как сегодня?
Света. Не беспокойся, покупатель уже есть. Сейчас позвоню — и приедут. Чтобы раз и навсегда! Опомниться даже не успеем… и передумать.
В комнату входит Гриша.
Гриша. Можно?
Света. Нельзя!!!
Константин Константинович. Света, это Григорий Константинович. (Грише.) Проходите, пожалуйста.
Гриша. Вот пришел… извиниться за вчерашнее, папаша, и вещи забрать.
Света. Извинишься потом. И чемоданы оставь. Пойдем поговорим. (Отцу.) Я ничего плохого не скажу. (Выйдя с Гришей в коридор.) Значит, Григорий, сделаем так! Руки в ноги — и чтоб духу твоего здесь больше не было!
Гриша (защищая лицо как от пощечины). Мадам… Мадам!
Света. Я милицию сейчас вызову.
Гриша (спокойно). Зовите, мадам.
Изольда (выйдя из своей комнаты). Здравствуйте, Света. (После короткой паузы.) А что, собственно, происходит?
Гриша. Сам не пойму. Вот, они гонят. (Кивает на Свету.) Защитите, Изольда Карповна.
Света. Кончай придуриваться. И марш, марш!.. Домушник плешивый!
Гриша. Теперь понял. Кудри мои ей не понравились. (Гладит свою лысеющую голову.) А насчет вора, мадам, ошибаешься! (Изольде.) Вчера отец за вора принял. Теперь эта!.. Как же… Они же благородные! А тут такой пассаж с вернисажем: сын незаконный. Лады-ладушки тогда. Мне чужой фрукт-овощ не нужен. (Свете.) Уговорила — ухожу. (Изольде.) Может, и правда… какой я ему сын? Видно, моя мать в шестьдесят восьмом, в Решме, в доме отдыха, в августе месяце… со святым духом меня состругала.
Изольда. Как вам не стыдно, Григорий, так о матери своей говорить!
Гриша. Стыдно, да куда денешься? Моя мать, конечно, не Святая Мария, но…
Света. Ну хватит нам свою «библейскую» биографию заливать. Проваливай, домушник чертов!
Изольда. Да нет, Света… Воспитание у него, действительно, не первой свежести, но домушники так себя не ведут. Да нет!.. Он с Лидой познакомился… И Марфе понравился.
Света. С Лидкой? Ну на эту… такие только и бросаются!
Лида (стоя в дверях своей комнаты). Сволочь ты, Светка, ух… и поганая сволочь.
Света (Изольде). Познакомились они?! Ясно же… Она и навела. (Лиде.) Наводчица!
Изольда. Перебарщиваете, Светлана Константиновна.
Лида. Гриша, что ты молчишь? Скажи ей. Скажи!
Гриша. Сказал бы, Лидок, но не хочу свой светлый мат об нее марать.
Света. Вон отсюда! Вон.
Гриша. Не ори, мадам. Уйду. Но у меня к твоему папаше разговор есть. (Изольде и Лиде.) Невежливо будет… не попрощавшись. (Открывает дверь в комнату Константина Константиновича.) Папаша, будь любезен, на пару слов.
Константин Константинович (выйдя в коридор). Я слушаю вас, Григорий Константинович.
Гриша. Давай без Константиновичей. Не хочу я твоего отчества.
Константин Константинович. Что случилось, Григорий?..
Гриша. Фрукт-овощ гниль дал. Ухожу. Но напоследок, сделай милость, поговори с матерью. Я тебе сейчас телефончик наберу. Поговори. А?
Константин Константинович. Я не знаю, удобно ли? И что я ей скажу?
Гриша. Что надо, то и скажешь. (Набрав номер.) Алло, мать! Здравствуй. Это я, Гриша… Из Москвы звоню… Из Москвы! Поняла?.. Погоди, потом все расскажу. А сейчас с тобой Константин Константинович поговорит… Кон-стан-ти-но-вич… Какой? Ты уж сама спроси… какой. Передаю трубку. (Отдавая трубку.) Мать плохо слышит. Ты уж погромче, папаша, говори.
Константин Константинович (не сразу). Алло!.. Здравствуйте, Вера…
Гриша (подсказывает). Ивановна.
Константин Константинович (громко, по слогам). Здравствуйте, Вера Ивановна… Алло!
Долгая пауза.
Голос в трубке. Здравствуйте, Константин Константинович.
Константин Константинович. Вера Ивановна!.. Простите меня великодушно, но обстоятельства у нас сложились так, что я вынужден поговорить с вами… Вы меня слышите?
Голос в трубке (не сразу). Слышу, Константин Константинович. Слышу.
Константин Константинович. Ваш сын… вчера… Вы меня слышите, Ве-ра Ива-но-вна?
Голос в трубке. Слышу. Говорите.
Константин Константинович. Так вот… Григорий Константинович… Ваш сын… утверждает, что мы с вами знакомы, Вера Ивановна.
Пауза.
Алло!
Очень долгая пауза.
Голос в трубке. Ох! Беда какая. Ох… беда! Вы уж простите меня и не сердитесь, Константин Константинович… Простите меня, дуру.
Константин Константинович. Да за что простить, Вера Ивановна?
Голос в трубке. Как же! Ведь это я ему про вас все выдумала. И фотку все показывала: вот, мол, твой отец, Гриша. Смотри. Хороший он у тебя, но несчастный.
Константин Константинович. Почему несчастный?
Голос в трубке. Потому что померший.
Константин Константинович. Почему помер… Тьфу! Простите, Вера Ивановна, почему умерший?
Голос в трубке. Да потому, Константиныч, что нельзя же без отца. Пусть хоть такой отец у него будет… померший. Но как же он вас-то нашел? Ох!.. Беда какая.
Константин Константинович. Не знаю. Нашел… И как же теперь нам быть, Вера Ивановна?
Голос в трубке. Ума не приложу. Он вам плохого еще ничего там не сделал? Ох!.. Беда какая. Ох!
Константин Константинович. Нет, не беспокойтесь. Вежливый молодой человек.
Света. Ну!.. Ты совсем, папа.
Константин Константинович (машет на нее рукой, в трубку). Да, очень вежливый!
Голос в трубке. Он у меня всегда такой, но шибко обидчивый. Без отца ведь рос. Ты уж придумай что-нибудь, Константиныч. Но не говори только, что не ты его отец. Гордился он тобой… и через это ни себя и ни меня в обиду не давал. Ты уж придумай что-нибудь.
Константин Константинович. Хорошо. Не беспокойтесь, Вера Ивановна.
Голос в трубке. Что же вы ему скажете? Ох!.. Господи.
Константин Константинович. Что и положено в таких случаях говорить.
Голос в трубке. Спасибо тебе, хороший человек. И прости меня, дуру. Прости!
Константин Константинович. Вы меня простите… До свидания, Вера Ивановна. (Вешает трубку.)
Света. Все выяснил, папа?
Константин Константинович (не сразу). Почти. (Грише.) Григорий Константинович!.. Извините меня… Тяжело. Стыдно, но необходимо… Да… Да, Света, совершенно верно! Григорий Константинович… мой сын.
Света. Папа! (Рванулась к Грише. Остановилась.) Кошмар. Бред… Бред. Кошмар.
Изольда (Свете). Умойся. Туалет — налево.
Лида. Гриша… миленький! (Бросается ему на грудь.)
Гриша. Ну-ну… не велика радость.
Занавес